В эти священные минуты, когда ужаснулось само небо, когда подвиглись все основания земли, что может сказать наше слабое человеческое слово?
И уместно ли это слово там, где все уже смолкло, где Страдалец за грехи мира сказал Свое последнее слово: совершилось! И, преклонив главу, предал дух (Ин. XIX, 30)?
Вспоминая все бывшее грех ради наших, в благоговейном трепете повторим слова священной песни:
Да молчит всякая плоть человеча и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет: Царь бо царствуют, их и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным.
Созерцая эту святую плащаницу с изображением пречистого Тела Господа нашего Иисуса Христа, приникнем к тем вещаниям, какие раздались из уст Распятого Христа: Отче! Отпусти им: не ведают, что творят (Лук. XXIII, 34).
Лобызая крестные раны Христа Распятого, присоединимся к разбойнику благоразумному и возопием: помяни нас, Господи, егда приидеши во царствии твоем (Лук. XXIII, 42).
Вместе с Богоматерью, склонившею свой смиренный взор к возлюбленному своему Сыну, услышим и слово утешения, сказанное Сыном Богоматери:
Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе, Его же во чреве без симене зачала еси сына: востану бо и прославлюся и вознесу со славою непрестанно, яко Бог, верою и любовию Тя величающыя.
А с благообразными Иосифом и Никодимом, видя мертва, нага, непогребенна Христа почившего, благосердный плачь восприимем и рыдая возглаголем:
Како погребу Тя, Боже мой, или какою плащаницею обвию? Коима ли рукама прикоснуся нетленному Твоему Телу? Или кия песни воспою Твоему исходу, Щедре? Величаю Страсти Твоя, песнословлю и погребение Твое со Воскресением, зовый: Господи, слава Тебе.
Источник: «Известия по Казанской епархии». — 11911 г. — №4/5. — с. 428-429
