Эту история записана со слов военнослужащего, проходившего срочную службу в Вооружённых Силах РФ.
***
Я с детства мечтал об армии, с детства мечтал стать солдатом. Специально готовился к службе, занимаясь рукопашным боем в военно-патриотическом клубе. Но оказавшись в армии, я понял, что мои представления о ней не совсем совпадают с реальностью. Военная часть, в которую я попал, представляла собой школу выживания в условиях дедовщины, где не было никакой боевой подготовки. Поэтому я сразу начал рваться в караул, где солдатам хотя бы оружие выдавали.
Ну меня вскоре и определили в караул, но только не караульным, а кочегаром. Это такой слуга у караула, в обязанности которого входило печку топить, еду носить караулу и ещё много чего по мелочи. Надо сказать, что дров в части не было, поэтому их приходилось воровать. Несколько раз сторожевые собаки на мне валенки рвали. Такая служба продолжалась два месяца. Я терпел, как мог, научился везде успевать, и даже не роптал. Но меня постоянно беспокоило, что я не получаю в армии никакой боевой подготовки и впустую трачу время. И вот однажды дождливым вечером, когда я, весь грязный как свинья, с чумазым от угля лицом, искал растопку на ближайшей помойке, на меня накатило отчаяние. Я вспомнил, что хотел служить в спецназе, а на деле лажу по помойкам. Жалкое зрелище, а не солдат. Я бросил всё, сел и заплакал. Потом сказал вслух: «Господи, зачем ты меня оставил?» И тут же последовал ответ, я услышал в своей голове голос: «Я не оставил тебя». Я замер, и вдруг снова услышал: «Посмотри: Я здесь!» Тут я увидел, что у меня под ногами лежит мокрый журнал, на обложке которого икона Спасителя. И Спаситель прямо на меня смотрит, и снова голос: «Я здесь, Я с тобой, на этой же помойке, под этим же дождём, и такой же чумазый, как и ты!» И правда: журнал-то грязный, и на Лике — тоже чумазины. Я взял журнал, и так мне хорошо вдруг стало: отчаяние сменилось прямо какой-то пасхальной радостью. От слов Спасителя так тепло стало на душе, что я тут же начал смеяться, хотя всего минуту назад ревел.
Потом я высушил икону и оттёр с неё грязь. Только чумазины с Лика не сошли — так и остались напоминанием о том случае. И до сих пор эта иконка со мной, и нет для меня ничего дороже. Это мой «Чумазый Христос», это моё чудо, которое всегда со мной.
Через несколько дней после того случая на помойке меня взяли в караул, где я настрелялся и накараулился. Потом был конкурс на выездной караул, где из четырёхсот солдат выбирали шестерых лучших. Я попал в число лучших, всю Россию объездил, а как вернулся — меня командование стало в церковь отпускать. И у меня в жизни всё стало хорошо.
