Слово священника Александра Воронцова, произнесенное в Благовещенском кафедральном соборе города Казани 25 декабря 1915 года, в первый день Рождества Христова, за Божественной литургией при служении архиепископа Казанского и Свияжского Иакова.
«Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума».
Эти священные слова рождественской хвалы близки сердцу, устам и слуху всей православной Руси — от мала до велика, от старцев до младенцев. Рождество Христово воспевается, как свет разума для мира, — как источник познания истины для таких людей, которые дотоле мало знали или вовсе не знали истины. Такой «свет разума Христова» просиял миру прежде всего в поклонении волхвов: эти восточные мудрецы дотоле думали, что судьба человека зависит от светил небесных, и этим якобы властителям нашей жизни служили с усердием; а теперь звезда приводит мудрецов к Вифлеему: здесь они находят Богомладенца, истинного Владыку и светил небесных, и людей земных, — и Ему воздают поклонение: «звездам служащий звездою учахуся. Тебе кланятися, Солнцу правды, и Тебе ведети, с высоты Востока: Господи, слава Тебе».
Но не в одном только поклонении волхвов сказалась просветительная сила Рождества Христова: праздник этот открывает миру и другие светлые и спасительные мысли; этот многообразный «свет разума Христова» сияет в евангельских чтениях рождественских дней.
Вот, праведный старец Иосиф Обручник еще не знает тайны воплощения Христова, люто недоумевает о чистоте своей обручницы Марии, — хочет тайно расстаться с нею, чтобы соблюсти правду и милость. Мнение и намерение Иосифа честно и добросовестно, — но ошибочно; и Господь чрез Ангела исправляет его неразумение, — открывает ему великую благочестия тайну: «Бог явися во плоти» (1 Тим. 3, 16). Так близок Господь ко всякому, кто честив ищет истины для мысли, правды для жизни: если сердце и воля человека не запутаны гордыней, злобой или иною страстию, — Господь найдет путь к его разуму и не допустит ему до конца пребывать в заблуждении. Светодавец открыл истину Иосифу праведному, волхвам премудрым, Фоме апостолу, Савлу гонителю (будущему апостолу Павлу), царю Константину, князю Владимиру; и ныне Господь откроется разуму всякого «богоискателя», если только он честно готов себя подчинит правде Божией, а не имеет лукавого намерения — правду Божию поработит себе.
Вот, приходит время — родиться Властителю вселенной; и является Он на земле но в богатом царственном городе, не в роскошных чертогах, не среди собрания раболепных слуг земных, — а в малом бедном городке, в убогой пещере, среди бессловесных животных. Это смиренное явление Христа просвещает разум людской великой истиной, которая чужда и неведома ветхому грешному миру: величие твое — не в том, что около тебя, что при тебе, — а в том, что в тебе самом, что всегда с тобою; не во внешней роскоши, и в земных богатствах, не в мирской силе, а в тихом смирении, во младенческом умилении, — в невинной простоте сердца говорится великая победа правды Божией. Не прельщайся же, человек, когда видишь преходящий блеск мирского величия: лучше преклоняйся пред вертепом и яслями Вифлеема, — и там почерпай силу для того, чтобы терпеливо переносить скорби и временные неудачи земного жития. Пусть нынешние наши противники, всемирные враги мира и правды, хвалятся своей мирской премудростью, силой и богатством: знай, — они чужды духу вифлеемского смирения Христова; ведь, и святая пещера Рождества для них теперь — не место благоговейного поклонения, а только — удобное помещение для беззаконной азартной игры. Ты же, сын православной Руси, по завету Богоотца пророка Давида, «не ревнуй лукавнующим, и не завидуй творящим беззаконие» (Пс. 36, 1); да будет для тебя святыней твоя церковная песнь: «Не мудростию, и силою, и богатством хвалимся, но Тобою — Отчею ипостасною мудростию, Христе; несть бо свят, паче Тебе, Человеколюбче»[1].
Вот, весть о Рождестве Христовом устами волхвов приносится в Иерусалим, — и смущается завистник и властолюбец — Ирод: как-бы новый царь не помешал его мирской власти. Ирод о других судит по себе, — не хочет он и не может понять, что Новорожденный — Царь мира, а не брани, что царство Его — не от мира сего; не разумеет этого земной властелин, — и стремится устранить мнимого соперника. Сначала Ирод действует хитростью, — пред заезжими мудрецами прикидывается другом и поклонником нового царя; а когда это не удаётся, — лицемер сбрасывает личину и появляется в своем настоящем зверином образе, — заливает землю потоками невинной детской крови. Но кровопийце — Ироду не одолеть правды Божией: Богомладенец жив, убиенные за Него меньшие братья — вифлеемские младенцы — ликуют в сонме святых мучеников, а ненасытный властолюбец Ирод гибнет лютой смертью, — заживо пожирается червями. — Так беги же от зависти и властолюбия, всяк человек, а наипаче — власть имущий: бойся становиться на путь Ирода: там— безумие, подозрительность, лукавство гнусное, жестокость бесчеловечная, смерть лютая.
Да изливается же свет разума Христова из вифлеемского вертепа в умы и сердца всей Руси великой! Да умножаются и процветают на Руси рассадники Христовой веры и разума, — училища христианские, училища православные, школы церковные! Да отверзаются ныне и впредь сердца и руки доброхотных деятелей на святое дело, — на воспитание малых детей в наставлении и учении Господнем! Из этих малых зернышек да возрастает великое древо Православия, — и да сподобится Святая Русь с умножением христианского просвещения все с большею силою духа взывать ко Христу: «Рождество Твое, Христе Ноже наш, возсия мирови свет разума». Аминь.
[1] Ирмологий, глас 4-й, песнь 3-я, после ирмоса на Преображение.
