Итак, взял «Луг духовный» блаженного Иоанна Мосха и пошёл из библиотеки издательства, дабы тщательнее изучить оную книгу в келье.
Рабочий что-то возгласил в сторону хозяйственного двора, сие выглядело криком, но он просто такой громогласный, а так — добродушнейший человек.
Тем не менее пролетавший мимо отец наместник заметил ему:
— Володя — улыбку! Не забывай улыбаться!..
Отец Всеволод — он такой. Даже самым суровым монахам внушает:
— Отец, ты что не улыбаешься? Людям нужна твоя улыбка!..
— Слышал? — кивнул я труднику Грише-страннику, тот прошёл многажды все известные монастыри и нигде не задержался — из-за неулыбчивости. Он с угрюмым видом взял у меня книжку Мосха и прочитал в мой слух:
— «Нам говорили о святом Иоанне Константинопольском, справедливо получившем название Златоустого за изящество и блеск его учительского красноречия: после крещения он никогда не произносил клятвы и не побуждал никого к клятве, никогда не сказал лжи, избегал шуток и не позволял другим шутить в его присутствии».
Гриша молча вернул книжку, а мимошедший послушник посоветовал:
— Спрячьте сию вредоносную книжицу, а вот лучше послушайте, что я привёз из Оптиной...
Странник махнул рукой, удалился, а учёный послушник открыл житие моего любимого Амвросия Оптинского:
— «Бние от старца. Надежда его не обманула. С тяжестью сердечною он подошёл к лежащему на койке страдальцу, поклонился по обычаю в ноги и протянул руки, чтобы принять благословение. Преподав благословение, старец слегка ударил его по голове, шутливо проговорив едва слышным голосом: «Ну ты, лысый игумен!..» Как гора свалилась с плеч моих, — сказывал после послушник, — так легко-легко стало на душе». Пришедши же в свою келью, он места не находил от радости. Всё ходит по келье, да твердит: «Боже мой! Что же это такое! Батюшка-то, батюшка-то — сам едва дышит, а всё шутит!»
Проходящая рядом паломница услышала последние слова, приостановилась и спросила с некоторой робостью:
— А вы смотрели на днях по телевизору, как Патриарх Кирилл приезжал на Украину?..
Мы переглянулись с некоторым неудовольствием — дескать, вот о чём вопрошает женщина в нашем мужском монастыре! — и всё же нашли силы удержать одно из правил Иоанна Златоуста, ответили без лжи:
— Да, смотрели.
— А помните — на встрече в Одессе в каком-то зале девушка спросила Патриарха о том, как он относится к юмору?
— Да... уж... чистая одесситка...
— А как хлопали Патриарху, когда он ответил: «Без юмора жизнь становится опасной»!
— У нас тут — полная безопасность! — заверили мы и широким жестом с улыбкой отверзли ей путь на все четыре стороны. Она — тоже с улыбкой — двинулась к часовне с источником.
Однако для меня вопрос не был исчерпан даже ответом Патриарха, и я — по заповеди древних Отцов — вопросил первую попавшуюся девчушку-младенца:
— Скажи мне, почему отец Всеволод улыбается?
Она тотчас пискнула:
— Потому что Богородица улыбается...
Сие озадачило меня. Тем более, что никак не мог вспомнить выражение лица Божией Матери на «Грузинской» иконе. Мне уже не раз говорили, что лик Пресвятой Девы то и дело меняется — то мрачнеет до полной неразличимости черт лика, то вдруг просветляется.
Меня осенило!
Вернулся в издательство, попросил:
— Ольга Михайловна, у нас в компьютере есть хоть одно изображение «Грузинской» с видимым ликом? Какое выражение лица?
Сидевшая рядом инокиня удивилась:
— А зачем смотреть в компьютер? Я и так помню — Богородица слегка улыбается. Я потому и запомнила, ведь улыбка Божией Матери — очень редкая вещь для православных икон. Это у католиков Она почти всегда улыбается... А наша копия «Грузинской» написана при Никоне, когда боролись за строгое следование греческим образцам. Потому Её улыбка тем более необычна...
— Наконец-то! — воскликнул я.
И тут же вернулся в наш мужской монастырь. Впрочем, монастырь — «Богородицкий», так что Её улыбка по благодати Божией через отца Всеволода получает власть даже над нами, суровыми монахами и прочим мужским населением.
