Протоиерей Владимир Самойленко: «Сегодня главное — возрождение храмов душ человеческих»

— Отец Владимир, как Вы решили стать священником? Какие люди и обстоятельства повлияли на это решение?

— Для меня это решение стало очевидным и простым, поскольку предпосылки к нему были заложены в моей семье с самого раннего детства.

Родился я в городе Армавире, что на Кубани, в священнической семье, а род мой очень древний, казачий, идет из станицы Георгиевской Ставропольского края, оттуда родом мой папа, там могилы моих дедов и прадедов, и именно там я часто бывал в детстве у дедушки и бабушки. Я хорошо помню, как казаки отмечали православные праздники: они надевали свою парадную праздничную форму, все было красиво и торжественно.

Если брать линию моего родителя, а он был священником из терских казаков, то невозможно даже помыслить о том, чтобы жизнь нашего рода когда-либо строилась без православной веры. У моих родителей было одиннадцать детей, каждого нужно было одеть и накормить, и поэтому часто нас на летние каникулы разбирали дедушки и бабушки, которые были глубоко верующими людьми.

Деда по материнской линии я не знал, он погиб в третий месяц Великой Отечественной войны, а бабушку я хорошо помню, она была глубоко верующей. Поэтому я отношу себя к тем многим людям, которым любовь к вере привили именно бабушки и дедушки, за что я им остаюсь благодарен всю жизнь. Дедушка по отцу был почетным колхозником, он ушел на пенсию, но продолжал очень много трудиться, как и многие в то время, — на огороде, по хозяйству. Именно от своего деда я перенял любовь к земле, к работе на ней. Он был настоящим тружеником, вставал ни свет ни заря, в три-четыре часа утра, и принимался за работу, поскольку хозяйство было большое, всему нужно было уделить внимание, и я часто вставал вместе с ним. Вот так, через пример старшего поколения, через простой сельский труд, ко мне пришла любовь к работе, которую я до сих пор сохранил и стараюсь прививать в своей семье, благо моя супруга, матушка Татьяна, эту любовь разделяет.

В сложное для Церкви советское время дедушка посещал храм, хотя и не так часто, как это делала бабушка, которая ходила в церковь во все воскресные и праздничные дни и брала с собой меня. Мы стояли с ней всегда в дальнем уголке храма. Именно она рассказывала мне об иконах, о Евангелии, молитвах, просфорах и святой воде, к которой у нее было особое благоговение. Моим духовным воспитанием занимались в семье с самого раннего детства. Здесь я не являюсь исключением — среди священнослужителей моего поколения таким образом воспитывались очень многие.

Как и все дети, мы играли в разные игры — в казаки-разбойники, в прятки. В нашем городе располагалось знаменитое Армавирское летное училище, которое часто проводило учебные полеты, и мы, мальчишки, раскрыв рты и подняв головы в небо, смотрели на пролетающие самолеты и медленно спускающихся на парашютах курсантов. Само собой, мы все мечтали непременно стать летчиками и покорять небо, а бабушка, несмотря на эту мою страсть к небу, все время мне говорила: «Ты будешь танкистом». Но Богу содействующу я не стал ни летчиком, ни танкистом, а стал священником. Конечно же, в нашей семье были и свои детские игры. В большой комнате, у нас она называлась «старый зал», в красном углу которой стояли иконы, мы с братьями из полотенец и ткани мастерили священническое облачение, подражая нашему папе, кадили, читали Евангелие, пытаясь воспроизвести службу. Мой отец, священник, сыграл важную роль в выборе моего жизненного пути.

Я рос в непростые времена. За нами, членами семьи священнослужителя, очень строго следили, и было непросто пойти в храм, поучаствовать в богослужении. Существовали специальные люди, уполномоченные совета по делам религий, которые следили за тем, чтобы молодежь к храмам и близко не подходила, но я старался читать дома Священное Писание, учил церковнославянский, посещал храм и старался по возможности читать на клиросе.

Папа мне рассказывал, как неоднократно представители особых органов склоняли его отречься от Церкви и делали это порой очень жестко. Однажды дело дошло до того, что следователь, положив на стол пистолет, сказал отцу: «Михаил Матвеевич, или ты отрекаешься от Бога, или твои дети останутся без родителя». И на это папа ответил: «Пусть мои дети останутся сиротами, но я не отрекусь». Примечательно, что по прошествии времени, когда изменились отношения между Церковью и государством, незадолго до смерти моего родителя, этот самый следователь, повстречав его, сказал: «Такие люди нам нужны».

В школе мне тоже было не всегда просто, хотя большей частью мы, дети священника, встречали доброе и уважительное отношение. Впрочем, бывали случаи, когда нас дразнили, кричали в спину «попенок». Никогда не было обидно за папу, просто хотелось постоять за себя. Я тогда уже прекрасно понимал, что наша главная сила не в кулаках, а в слове убеждения и в знаниях, поэтому стремился поступить в семинарию.

Тогда получить духовное образование можно было лишь после службы в армии. Демобилизовавшись, я приехал на прием к архиепископу Ставропольскому и Бакинскому Антонию, который взял меня к себе иподиаконом. Это был очень интересный человек, он многому меня научил, три с половиной года я был при нем послушником: принимал участие в архиерейских богослужениях, а когда владыка отсутствовал, каждый день приходил утром и вечером в Андреевский кафедральный собор и нес клиросное послушание. Это позволило мне получить новые знания и в богослужении, и в уставе.

Два года я просился у владыки в семинарию, но получил благословение на поступление только на третий. Багаж знаний, полученных во время служения у владыки Антония, позволил мне поступить сразу на второй курс Ленинградской духовной семинарии. Так начался мой путь к пастырскому служению. Школа владыки Антония была очень важной и полезной, и я всегда вспоминаю об этом времени с любовью и благодарностью.

— Сегодня Вы занимаете должность секретаря Казанской епархии. Административная работа — Ваше призвание или дело случая?

Я никогда специально к этому не стремился. Как-то в жизни так устраиваивалось. Когда нес послушание при владыке Антонии, я был назначен старшим иподиаконом, а затем и экономом Ставропольского епархиального управления, и это уже были обязанности административного характера. В тот момент я уже начал понимать принципы работы епархиального управления, систему взаимодействия ее сотрудников. А когда преемник владыки Антония на Ставропольской кафедре митрополит Гедеон рукоположил меня сначала во диаконы, а потом и во пресвитеры, то через некоторое время я был назначен благочинным церквей Благодар-ненского округа.

Благочинным я пробыл двадцать три года — этот опыт оказался очень полезным, он позволил мне узнать жизнь церковной общины изнутри и хорошо понимать, что быть пастырем — это непростой хлеб и непростое послушание.

— Как Вы познакомились с владыкой Феофаном? Какую роль он сыграл в Вашей жизни?

— Епископ Феофан был назначен на Ставропольскую кафедру в мае 2003 года. С назначением владыки жизнь епархии сразу стала более динамичной и созидательной. Возможно, где-то мы даже не были к этому готовы, поскольку он очень активен и решителен, не привык отступаться от поставленных целей — требователен не только к окружающим, но в первую очередь к себе.

На Кавказе владыка прослужил восемь лет. За это достаточно короткое по историческим меркам время в жизни епархии произошли грандиозные преобразования. Можно с уверенностью сказать, что митрополит Феофан по-настоящему стал духовным лидером Кавказа. И это признавали все — и православные, и мусульмане, в том числе и лидеры Северокавказских республик.

Только в бытность мою благочинным владыка посетил Северную Осетию шестьдесят пять раз! А ведь в его ведении были и Карачаево-Черкессия, и Кабардино-Балкария, и Чечня, и Ингушетия. Мы, молодые священники, удивлялись, откуда столько энергии и сил в нашем архипастыре, как ему удается везде успевать. Утром он мог принимать участие в совещании в Ставрополе, после обеда — в Кабардино-Балкарии, на следующий день быть в Осетии, а еще через день — в Чечне.

Это были невероятные нагрузки, и владыка нас зажигал своим примером, показывая образец пастырского служения. Для всех и для каждого он находил время, лично вникал во все проблемы. Одним словом, владыка не давал нам расслабиться, поэтому при нем все кипело, все находилось в активнейшем движении. За восемь лет своего служения на Кавказе он заложил очень мощную основу для развития Православия, его очень многие люди до сих пор вспоминают. Я многому у него научился тогда и с благодарностью вспоминаю это время: когда он меня по-отечески наставлял за промашки или хвалил за успехи. Всегда это было по-доброму и не могло не импонировать.

Когда владыка предложил мне ехать вместе с ним в Челябинск, мы собрали семейный совет. И хотя предложение было очень неожиданное и мы никогда не планировали ехать, но с таким архипастырем всегда и везде надежно и уверенно себя чувствуешь. Вот так мы оказались на Урале, потом был Ульяновск, и ныне мы в Татарстане.

— Как Вам кажется, какие особенности имеет этот регион? Стал ли Татарстан родным для Вас?

— У меня никогда и в мыслях не было, что я буду когда-то совершать свое служение в Казани — в месте, где была явлена чудотворная Казанская икона Божией Матери. Для нашей семьи эта святыня имеет особое значение и всегда занимала самое почетное место в доме.

Конечно, мы скучаем по родным местам, потому что там наши корни, наши истоки и, конечно же, наша семья пользуется любой возможностью побывать в Ставрополье, повидать мою маму (+2.08.2019), увидеть братьев и сестер, друзей. Но Казань и Татарстан мы сразу полюбили, здесь все быстро стало своим. Спустя какое-то время мы решили обосноваться здесь, приобрели жилье. Это было непростое решение, но мы уверены, что поступаем правильно, и Казань станет нам второй родиной и любимым домом. В этом решении нас поддержал владыка Феофан, как он поддерживает каждого, кто в этом нуждается. С архипастырским благословением нам было легче решиться на этот серьезный шаг.

— Как Вы думаете, какие качественные изменения происходят сейчас в Церкви? Можно ли говорить о том, что она окончательно восстановилась после эпохи гонений?

Я думаю, говорить о полном возрождении Церкви после периода гонений пока мы не можем. Более семидесяти лет была гонима Церковь Христова в нашем возлюбленном Отечестве, а возрождаемся мы лишь около тридцати лет, с начала 90-х годов, которые сами по себе были годами лихолетья. Хотя, конечно, очень многое сделано для духовно-нравственного возрождения народа, воссозданы многие монастыри и некогда порушенные храмы, но почивать на лаврах мы ни в коем случае не должны. И сегодня остается много храмов, лежащих в руинах, которые нуждаются в нашем внимании и заботе, и я уверен, что и они будут возрождены, но, главное, понемногу возрождаются храмы душ человеческих. И здесь нам придется еще очень много потрудиться на ниве Христовой.

Конечно, не может не радовать улучшение отношений между Церковью, государством и обществом, но это должно быть лишь побуждающим фактором для еще более плодотворных трудов. «Се ныне время благоприятное», время вновь открытых возможностей. Я часто вспоминаю отца и сравниваю советскую эпоху с временами нынешними. Тогда нельзя было выйти за ограду храма, а сейчас пожалуйста — иди, проповедуй, нет никаких преград. Все зависит только от твоей позиции, твоей активности и желания приложить труды.

— Вы являетесь преподавателем Казанской православной духовной семинарии. Что Вы стараетесь передать своим студентам?

— Каждый студент, пришедший в семинарию, мечтает в будущем стать священником, поэтому главное, что я стараюсь донести до своих студентов, — чтобы они стали не наемниками, а теми евангельскими пастырями добрыми, которые душу свою полагают за словесных овец; которые служат, как в народе говорят, «ради Христа Иисуса, а не ради хлеба куса». Важно знать, что служение священника полно лишений, скорбей и соблазнов, и семинарист должен быть готовым к тому, чтобы с честью пройти через эти испытания, помня о том, что Господь во благовремении пошлет ему и радость, и утешение.

— Как Вы любите отдыхать? Есть ли у Вас увлечения?

— У меня не так много свободного времени, но когда оно образуется, я стараюсь следить за тем, что происходит в жизни Церкви, за общественно-политическими событиями, ведь нужно всегда быть в курсе! Если же времени больше — читаю книги, журналы, газеты. Несмотря на то, что сегодня все это можно найти в электронном виде, я очень люблю запах типографской краски.

Нам с супругой нравится гулять по вечерней Казани. И я всегда вспоминаю своего отца, который очень любил после богослужения со всей семьей погулять по парку неподалеку от храма, где он служил. Он наслаждался природой и общением с ней и показывал нам, детям, на простых примерах красоту Божьего мира. Эту любовь я перенял и стараюсь хранить уже в своей семье.