Воспоминания протоиерея Димитрия Богданова, священника храма Успения Пресвятой Богородицы
Мое пребывание в соборе ограничивается периодом с декабря 1990 года по август 1997 год. Я крестился в 1987 году в одном из московских храмов. Первая настоящая исповедь состоялась во время прохождения воинской службы в рядах еще Советской армии в 1988 году в г. Самаре (Куйбышеве), где в то время было два действующих храма — Покровский собор и церковь святых апостолов Петра и Павла. Исповедь в Петропавловском храме принимал старец протоиерей Иоанн Букотин.
Осенью 1990 году я зачастил в храм Ярославских чудотворцев по воскресным дням, раза три причастился и, конечно, как молодой человек, в скором времени обратил на себя внимание священнослужителей. После всенощной на память святителя Гурия Казанского диакон Игорь Епифанов (впоследствии игумен Иулиан, схиигумен Ириней) предложил мне помогать в алтаре храма, на что я охотно согласился. Утром он подвел меня к владыке получить благословение на первое церковное послушание. Однако секретарь Казанской епархии игумен Иоанн (Тимофеев), ныне митрополит Йошкар-Олинский и Марийский, настоял на том, чтобы с благословения архиерея я приходил алтарничать в Петропавловский собор, где вечером того же дня во время всенощной на день святителя Николая Чудотворца я и оказался. Вскоре епископ Анастасий (Меткин) постриг дьякона Игоря в монашество с именем Иулиан, рукоположил во священника и направил служить туда же — в собор Петра и Павла. Там мы снова встретились и долгое время звонили в колокола, я на больших, он на малых. В то время я учился на геологическом факультете Казанского государственного университета в историческом здании Казанской духовной семинарии по соседству с Петропавловским собором и совмещал учебу с церковным послушанием. По окончании университета, буквально на следующий день, владыка взял меня в штат собора на должность иподьякона. В общей сложности я нес послушание в соборе около 7 лет, из них 4 года в качестве штатного иподьякона.
За эти годы от владыки, от отца Иулиана, других священнослужителей и прихожан я многое узнал о церковной жизни советской эпохи, которая приближалась к своему завершению. Например, как отец Иулиан в детстве писал на машинах, стенах и заборах: «Бог есть!». Как они с товарищами хоронили во дворе кота под пение «Святый Боже…». От владыки приходилось многое слышать о тирании уполномоченных Совета по делам религий. Трогателен был его рассказ о том, как в родном подмосковном городе Кимры власти закрыли Успенскую церковь за то, что в числе прихожан нашелся мальчик Александр — будущий архиерей Анастасий. Одна из прихожанок, Киян С.М., долгое время занимавшая пост директора Казанского хлебозавода №7, рассказывала, как в Царицыно на Пасху ей преградили вход в храм совершенно незнакомые люди со словами: «А Вам, Светлана Михайловна, что здесь надо!». В прежние годы особенно трудно было проникнуть в храм детям и молодежи.
В начале 90-х дыхание советской эпохи все еще ощущалась. Так, в собор приходил бывший афганец, снайпер, с угрозами «снять» с колокольни, если мы еще раз попробуем звонить в колокола. Появившийся колокольный звон раздражал и преподавателей геологического факультета, они бросались закрывать окна и форточки, чтобы его не слышать. При этом аудитория, в которой преподавался «главный» предмет — «История КПСС», располагалась ближе всего к собору и колокольне, метрах в десяти, не более. Милицейские облавы ушли в прошлое, но в учебных заведениях все еще продолжалась антирелигиозная пропаганда. По свидетельству регента соборного хора Виктора Робертовича Кадырова, певчим — студентам музыкального училища угрожали отчислением, а его самого за пение в храме исключили из комсомола.
В середине 90-х на смену враждебным действиям хранителей порядка пришли новые силы, пытавшиеся воспрепятствовать устремившейся в православные храмы молодежи. Новообращенные сектанты организовывали свои облавы — по большим церковным праздникам собирались человек по 8-10 у ворот церковной ограды Петропавловского собора и физически препятствовали молодым людям и девушкам в эти ворота войти. Некоторое время наблюдалась еще одна неприятная картина — у этих же ворот стала попрошайничать детская команда из 5-6 девочек и мальчиков, которых заставляли этим заниматься взрослые «бизнесмены». Как рассказывали дети, их обложили налогом и поставили в безвыходное положение. Со временем и эта проблема была решена.
Благие перемены постепенно брали верх. В храм прибывала молодежь, и в 1993 году при воскресной школе Петропавловского собора в помещении переданной епархии надвратной Софийской церкви Казанского Богородицкого монастыря, (в то время Крестовоздвиженский храм и другие корпуса все еще занимал Педагогический институт), устроилась первая в городе молодежная община под руководством монахини Марии (Борисовой). Уже в 1995 году община была признана лучшей (образцовой) молодежной общиной Русской Православной Церкви.
Деятельность общины была многосторонней. В первую очередь силами общины создавалась сеть воскресных школ в различных уголках города. Открылись первые в епархии катехизаторские курсы для преподавателей и многое другое… Для тех, кому это было интересно, проводились еженедельные туристические походы с ночевками — пешим ходом, на лыжах, на лодках. В туристической деятельности участвовало около 30 членов общины. В походы брали Священное Писание, творения святых отцов, жития святых, читали вслух у костра. И, конечно, пели песни под гитару… Устраивались большие палаточные лагеря у монастыря Оптина пустынь в Калужской епархии и у нас возле Макарьевского монастыря на Волге. В этих поездках были задействованы священнослужители собора, в одном из оптинских лагерей мы размещались в одной палатке с вышеупомянутым отцом Иулианом. Община была пристанищем для приходящей в церковь молодежи, средством, средой ее интенсивного воцерковления. До возрождения Казанской духовной семинарии как собор в целом, так и молодежная община при соборе были кузницей кадров священнослужителей, церковнослужителей, певчих, преподавателей воскресных школ.
Постепенно налаживалось сотрудничество церковной и светской властей. В морозный день Рождества Христова в 1995 году состоялся первый за последние десятилетия крестный ход по улицам города, за пределами церковной ограды. Крестный ход вышел из Петропавловского собора и направился в Кремль к Благовещенскому собору. В Кремле крестный ход встречала светская делегация во главе с президентом Республики Татарстан Минтимером Шариповичем Шаймиевым. Этот праздник не смогло омрачить выступление националистов, которые старались воспрепятствовать развитию плодотворных отношений между Казанской епархией и руководством республики и города.
В том же 1995 году отец Иулиан неожиданно преподнес мне старинную икону Успения Пресвятой Богородицы. В августе была зарегистрирована православная община в Дербышках, на окраине Казани, началась подготовка к строительству храма, который владыка решил посвятить Успению Пресвятой Богородицы в память своего Успенского храма детства в Кимрах. Долгое время владыка не мог найти настоятеля для нового прихода и, наконец, принял решение рукоположить меня во священника и направить на приход Успения Пресвятой Богородицы поселка Дербышки. По обычаю того времени кандидатов в ставленники, вступающих в брак, венчал сам архиерей. В день празднования Казанской иконы Божией Матери 21 июля 1997 года архиепископ Анастасий совершил венчание, а 9 августа в день святого целителя и великомученика Пантелеимона возвел в дьяконский сан в Никольском соборе, а 10 августа, в день Смоленской иконы Божией Матери, рукоположил во священника в соборе Петра и Павла. Знаменательно, что в тот же самый день принял рукоположение во дьякона алтарник Петропавловского собора Димитрий Зайцев — будущий епископ Альметьевский и Бугульминский Мефодий. Мною было отслужено еще три Божественных литургии в соборе Петра и Павла и началась новая страница моей жизни.
Хочется выразить благодарность Богу, своим промыслом направившего мои стопы в этот замечательный храм — собор святых первоверховных апостолов Петра и Павла, духовный центр города, епархии, выразить благодарность моим наставникам, священнослужителям собора и верующим, в среде которых я оказался. В 90-е годы, годы моей молодости, это был настоящий духовный центр Казанской епархии. Церковное общество, в котором я оказался в свои 20 лет, стало родным, близким, спасительным, где приходящий в храм воцерковляется через примеры окружающих. Находиться в этом обществе стало главной потребностью в жизни.
