Публикации

Марина Мусиенко — о фильме «Я еще не хочу умирать»

Дата публикации   Количество просмотров
Все публикации автора
Автор:
Беседовала Елена РОГАТИНА
Марина Мусиенко — о фильме «Я еще не хочу умирать»

22 июня в День памяти и скорби — день начала Великой Отечественной войны в центре Казани, на открытой площадке набережной озера Кабан в 21.00 пройдет показ фильма-драмы, посвященный детям блокадного Ленинграда «Я еще не хочу умирать», создателями которого является группа талантливых людей Казани — Татьяна Мерзлякова, Наталья Панкратова, Марина Мусиенко, Эдуард Лёвочкин и др.

Узнать больше о фильме мы решили у одного из сорежиссеров фильма, актрисы, а также руководителя православной театральной студии «Сказ» Марины Мусиенко.

— Марина Евгеньевна, прошло уже много творческих встреч с показом фильма в разных школах и ДК города Казани, на которых и мне удалось побывать. Обычно после показа фильма, зрителей переполняли эмоции и желание больше узнать о фильме, о съемках. Вам и юным актерам, задавали самые разные вопросы, порой даже очень необычные и непосредственные. Один из таких вопросов был отнесен к названию фильма. Почему фильм назван «Я еще не хочу умирать»?

— Часто бывает также, что зрители молчат, потому что трудно сразу выйти из атмосферы фильма, хочется его допрожить и осмыслить те события (это я, как зритель говорю). Названием фильма стало название театрального сценария, который мы со студийцами поставили 4 года назад, посвятив постановку 70-летию Победы. А написала его наша землячка Ольга Горячева — учитель начальных классов из Набережных Челнов, поисковик с огромным стажем. Ленинград — очень дорогая для нее тема, которую она знает не понаслышке. В 80-е одним из ее соратников по поисковым отрядам был Михаил Валерьевич Черепанов — ныне директор Казанского мемориала ВОВ и главный консультант нашего фильма. А пьеса получила свое название от строчки стихотворения Осипа Мандельштама, на которое была впоследствии написана песня Аллой Борисовной Пугачевой, она же стала лейтмотивом нашего спектакля. Думаю, что автор пьесы выбрала эту строку из-за лаконичного и точного выражения самой сути чувств и стремлений юных блокадников.

— Почему при выборе темы фильма, Вы с Татьяной Мерзляковой остановились на детях блокадного Ленинграда?

— Инициатором была Татьяна, поскольку кино — это одна из ее профессий. Я же была тогда далека даже от мысли о возможности киновоплощения нашей постановки. Но согласилась с предложением написать киноверсию пьесы, потому что это было для меня ново и интересно. Ну и с темой не хотелось расставаться — слишком уж дорогой и трепетной она стала за время работы. А артисты, с которыми был пройден этот наш «Блокадный» путь, взрослели и выходили из возраста своих героев. Так что с появлением такой счастливой возможности — получению Президентского гранта на съемки — исполнители главных ролей «вскочили в последний вагон». И счастье, что мы успели снять фильм в юбилейный год Памяти — 75-летия Освобождения Ленинграда от Блокады.

— Часто звучал вопрос от зрителей юным актерам, тяжело ли им было сниматься в фильме. В таком вопросе, наверно необходимо различать две стороны сложности съемок в фильме, первая, которая связана с самим процессом съемок, вторая с эмоциональной нагрузкой фильма. Как Вы считаете, что для детей давалось тяжелей?

— Общение с настоящими детьми Блокадного Ленинграда помогло понять, что дети во все времена одинаковые, просто условия жизни разные. И условия диктуют то или иное существование в них. Ну и воспитание, конечно. У наших юных актеров чудесные родители, которые всегда были рядом, даже в кадре. В этом, наверное, тоже уникальность нашего кино — оно семейное и по сути, и по съемочному процессу. Здесь сыграли дети почти всей постановочной команды и родители почти всех маленьких артистов. Я уже не говорю, что на массовые сцены в зимние морозы приходили целыми семьями даже с годовалыми детьми! Если при постановке спектакля мы вместе смотрели документальные фильмы и хронику Блокады, то новичков в эту страницу истории погружали, в основном, родители. Меня поразили их знания, когда в музее Блокады, который организовала директор 101-й школы поселка Дербышки Татьяна Николаевна Петрова, ребята с легкостью отвечали на ее вопросы, касающиеся оснащения, оружия, обмундирования и других конкретных предметов того времени.

Кстати, Татьяна Николаевна, сама дочь и внучка блокадников, водит в поисковые отряды своих учеников. Она, удивительным образом, оказалась еще и полной тезкой нашей главной героини — Татьяны Николаевны, которую в зрелом возрасте сыграла народная артистка РТ Нина Калаганова.

Большую лепту внесли и рассказы ветеранов — детей Блокадного Ленинграда. Конечно, в перерывах между съемкой эпизодов наши дети и погружались в телефоны, но в кадре они как будто телепортировались в то время, в те условия, в ту атмосферу и были настоящими. Они прошли многочасовые испытания и холодом на уличных съемках, и жарой, закутанные в теплые кофты и шали в хорошо отапливаемой Квартире-музее В. Аксенова, и голодом из-за плотно сжатого рабочего графика. А нашей младшей исполнительнице было на тот момент 6 лет! Самая главная задача была как раз в том, чтобы не играть, а сконцентрироваться на решении тех проблем, которые вставали перед их героями.

— Марина Евгеньевна, Вы играли роль мамы главных героинь фильма Тани и Шурочки, в фильме играли и другие ваши воспитанники театральной студии «Сказ». Как вам было играть на одной съемочной площадке с ними, возможно, были какие-нибудь казусы или напротив запоминающиеся моменты?

— Поскольку мы были ограничены в бюджете, то я, как дипломированная актриса, позволила взять на себя роль, которой пропиталась еще со времен работы над спектаклем. Маму тогда играла одна из старших участниц нашей студии, молодая девушка, которой пришлось многое объяснять, чтобы погрузить в образ. Сейчас она выпускница факультета кино и телевидения Казанского института культуры и сама снимает фильмы. У меня же сложность была в том, что во время съемки моего кадра я не могла уследить за всеми его участниками, чтобы что-то уточнить, что-то поправить в их исполнении. Поэтому приходилось доверять профессионалам — кинорежиссеру и оператору. Ну и моим артистам, конечно. Репетировали между дублями, часто продюсер «толкала в бок», чтобы отрегулировать те или иные неточности. А уж если рассказывать о всех запоминающихся моментах, то это, пожалуй, будет слишком долго. Просто скажу, что девочки — это чудо, отдельная песня, причем обе пришли в студию в 6-летнем возрасте. Поэтому старшая, со своим опытом, на площадке была примером стойкости для младшей. Да и все дети у нас замечательные и уникальные! Трудяги!

Не плакали, не жаловались, а ведь каждый эпизод снимался порой по несколько часов и, казалось, в бесконечное количество дублей. Казусов тоже было предостаточно. Например, крысеныш Дик, которого нам любезно предоставили в Экологическом центре, оказался таким дружелюбным, что совершенно не боялся летящей в него тряпки и не убегал от нее, а устраивался там, как в гнездышке. Правда, ленинградские крысы того времени тоже людей не боялись, но вовсе не из дружелюбия.

— Что для вас оказалось сложным в съемках фильма, и какой опыт вы получили от съемок в этом фильме?

— Осваивать новую профессию всегда не просто, а тут еще пришлось сочетать деятельность постановщика, сценариста, актрисы, но творческий интерес, высокая цель и работа в превосходной команде воодушевляли и поддерживали. И, однозначно, — Господь помогал! Моя задача, как режиссера была максимально точно сформулировать замысел и проработать внутреннюю и, по возможности, внешнюю линии действия исполнителей. Дальше все передавалось в руки кинорежиссера Натальи Панкратовой и оператора Эдуарда Левочкина.

Оператор— главный человек на площадке! И тут очень важным оказывалось взаимопонимание и единомыслие. С Наташей я чувствовала себя единым целым. А, поскольку, Эдуард по совместительству ее супруг, то в результате все чудесным образом выстраивалось. Сценарий корректировался во время съемок, добавлялись целые сцены, в которых возникала вдруг потребность. Обычно, идея рождалась у продюсера Татьяны Мерзляковой, и приходилось загружаться новыми обстоятельствами. Сложность кино для меня в том, что это — длительный многослойный мозаичный процесс, состоящий из многих, порой не зависящих от тебя факторов, где нужно учесть каждую деталь. А еще, в отличии от театральной постановки, в том, что после завершения работы уже ничего не исправить и не переделать, поэтому снимать нужно набело.

— Какова главная цель стояла перед творческой группой, которая трудилась над созданием фильма, и что вы хотели сказать своему зрителю через фильм?

— К сожалению, сейчас далеко не все представители подрастающего поколения достаточно хорошо знают свою историю. Образовательная программа зачастую очень скудно рассказывает о такой ее странице, как Блокада. В интернете порой цинично искажаются исторические факты, критикуются практически все действия советского командования, презрительно уничижается искренний патриотизм нашего народа. Поэтому очень хотелось убедительно и честно показать, объяснить, что так поступали потому, что по-другому было поступить невозможно! Хотелось без назиданий и нравоучений рассказать об истинном подвиге ленинградцев, о его историческом значении, о малоизвестных фактах того времени. Хотелось, чтобы современный зритель увидел в героях фильма себя и сравнил, а смог бы я это выдержать? И еще — хотелось поклониться людям, на долю которых выпало это страшное испытание. Консультант нашего фильма Эльвира Владимировна Турентинова, прожившая всю Блокаду в Ленинграде, сказала: «Ленинградцы не плачут». В кадре мы не плакали. Но от первого съемочного дня до выхода картины у съемочной команды стоял комок в горле, а это гораздо ценнее «холодного носа».

 

Теги:
Фильм «Я еще не хочу умирать»
фильмы
творчество
Великая отечественная война
Марина Мусиенко

Все публикации