Публикации

Страж при иконе

Дата публикации   Количество просмотров
Все публикации автора
Автор:
Олеся НИКОЛАЕВА
Страж при иконе

В 2016 году мы с моим мужем, отцом Владимиром, побывали на конференции в Казани. Конференция была приурочена к празднованию иконы Божией Матери «Казанская» и завершалась на высокой ноте: патриаршими богослужениями, крестным ходом и закладкой камня в основание разрушенного большевиками Казанского собора на месте обретения чудотворной иконы в Казанском Богородицком монастыре.

Мы прочитали свои доклады и слушали выступления других участников конференции, некоторые из которых были посвящены собственно чудотворной иконе «Казанская», истории ее так называемого «Ватиканского списка», который недавно был возвращен в Казань.

После октябрьского переворота икона эта была в числе других церковных ценностей продана большевиками в 1920 году.

Специалисты полагают, что это старинный список с первообраза древней иконы «Казанская» и атрибутируют его кто началом восемнадцатого века, кто веком семнадцатым, а кто и вовсе утверждает, что ее происхождение принадлежит шестнадцатому веку. 

Как бы то ни было, но драгоценнейший оклад этой иконы, покрытый позолотой и украшенный шестьюстами шестьюдесятью алмазами, ста пятьюдесятью восемью рубинами, тридцати двумя изумрудами, шестью сапфирами и ста пятьюдесятью жемчужинами, которые являются овеществленной благодарностью богомольцев, свидетельствует о том, что икона воистину совершала чудотворения.

Итак, иконы была продана за границу, а именно — частному коллекционеру из Великобритании, затем ее приобрел английский миллионер, завещавший свое достояние приемной дочери, а та перевезла икону в Гонконг. В 1959 году она решила ее продать, для чего и переправила в США, где икона была исследована и оценена в полмиллиона долларов. Архиепископ Иоанн Шаховской сделал попытку выкупить ее, но ему не удалось собрать среди православных людей этой колоссальной по тем временам суммы.

Икона хранилась в сейфе банка Сан-Франциско, однако, представитель ее владелицы Джон Хеннеси дал согласие провезти ее по Америке и Канаде, где десятки тысяч верующих смогли перед ней помолиться и приложиться к святыне. Икону возили под охраной, а кроме того, она была заперта в переносном сейфе в виде кейса, который Джон Хеннеси пристегивал к своему запястью наручниками.

В конце концов, в 1970 году икона была куплена Апостолатом Святой Фатимы за миллионы долларов и перевезена в Португалию, где хранилась в сейфе Лиссабонского банка. Впрочем, время от времени ее выставляли для поклонения в Церкви Фатимы и в Византийской часовне, где через нее верующие продолжали получать помощь и исцеления. За это время ее риза украсилась еще несколькими сотнями драгоценных камней и тысячью жемчужин.

В 1993 году она была перевезена в Ватикан и скрылась в личных покоях папы Иоанна Павла Второго, который перед ней, как он утверждал, ежедневно молился. Но в августе 2004 года, когда у католиков появилась надежда на сближение с Русской Православной Церковью, папа передал эту икону в дар Московскому Патриархату. Она была привезена в Москву делегацией Ватикана во главе с кардиналом Вальтером Каспером и передана лично в руки Московскому Патриарху и всея Руси Алексию Второму. А он, в свою очередь, решил вернуть ее туда, откуда она была некогда изъята — в Казань.

…Собственно, мой рассказ можно начинать отсюда, потому что перевозить икону из Москвы в Казань было поручено моему мужу, отцу Владимиру, о чем он мне там, на конференции, и напомнил.

Я смутно покопалась в памяти: да, действительно, он когда-то рассказывал мне об этой поездке. Я попросила его повторить свою историю, тем более, в свете услышанного мной, она выглядела куда более экстравагантной. К тому же на конференции выступал отец иезуит из Рима, который показал фильм о том, как католики передают икону нашему Патриарху, и ее там можно увидеть во всех ее достоинствах и украшениях.

***

Итак, в один прекрасный день 2005 года Святейший владыка вызвал к себе ничего не подозревающего отца Владимира (Вигилянского — прим. ред.) и вручил ему огромную зеленую глянцевую коробку с патриаршим гербом, какие выпускают в Софрино, со словами:

— Мы с тобой поедем в Казань, а ты повезешь эту икону и теперь полностью за нее отвечаешь. Не отходи от нее ни на шаг, не выпускай из рук, пусть она ежеминутно будет при тебе.

Отец Владимир, что называется, и ухом не повел: он часто тогда ездил по епархиям и с патриархом, и с митрополитами, которые брали с собой иконы в качестве подарков тамошним архиереям или наместникам. Софринская коробка лишь подтверждала эту обычную практику.

— Хорошо, владыка, — кивнул в знак согласия отец Владимир.

— Ты запомнил? Глаз с нее не своди!

— А если мне отлучиться надо будет — в ванную, например? — отец Владимир попробовал пошутить.

— Иди с ней! Всюду носи с собой! — строго заключил владыка.

Отец Владимир поднял коробку с иконой — она была довольно большая и тяжелая, нести надо было ее двумя руками, но он тогда подумал: что ж, придется выполнять благословение.

Ему и его водителю Сергею с трудом удалось поместить икону в машину — небольшой их мицубиси ланцер явно не был рассчитан на такой объемный груз, однако, сдвинули передние сиденья, захлопнули двери и выехали из Москвы в Казань.

Через два дня в Казани появился и владыка. Первым делом он вызвал отца Владимира к себе. Тот и пришел.

— А где икона? — набросился на него владыка.

— У меня в номере…

— Я тебе говорил, чтобы ты ни на минуту не расставался с ней? Это же, знаешь, что за икона? Ватиканский список! Подарок папы Римского!

И тут только отец Владимир понял причину таких волнений владыки: так это та самая икона!

— Вот что: сегодня вечером мы поплывем на остров, в Свияжский монастырь, икону придется взять с собой, — сказал владыка.

— Может, оставим ее под надежной охраной?

— Нет. Она постоянно должна быть перед моими глазами.

— Поплывем? Владыка, но это же опасно: вдруг катер наш потонет, мы-то с вами ладно, а вот как же тогда икона…

Владыка задумался и ответил:

— Хорошо, тогда мы медленно поплывем.

Сказано — сделано. Отец Владимир с иконой и владыка сели на быстроходный катер и вскоре приплыли в Свияжский монастырь, где настоятелем тогда был тот самый игумен Кирилл (Коровин), с которым они паломничали на гору Афон. Друзья встретились, и отец Кирилл, глядя на коробку, которую неизменно держал перед собой отец Владимир, сказал:

— Слушай, а давай хоть посмотрим, что за икона такая… А то ты все с коробкой да с коробкой.

Действительно, как обидно — все время таскать на себе этот картонный параллелепипед, а так и не прикоснуться к чудотворной иконе внутри. И они прошли в игуменскую келью и бережно вынули из большой коробки другую — чуть поменьше. Из той — третью, а четвертая оказалась последней, и перед ними появилась эта благословенная икона в драгоценном окладе. Они приложились к ней, взяли ее в руки и с ней сфотографировались. После чего так же бережно уложили в одну коробку, потом в другую, и так, пока упаковка не приобрела первоначальный вид.

***

— И что? — воскликнула я, услышав эту историю во второй раз, уже после увиденного фильма и услышанных докладов, — ты хочешь сказать, что был единственным охранником драгоценной иконы, стоимостью в десятки, может быть, и сотни миллионов долларов? Что вы с водителем Сергеем на стареньком мицубиси провезли ее по российским дорогам длиной более, чем в семьсот километров? Что она хранилась у тебя в гостиничном номере? Что она вот так вот запросто у тебя на руках передвигалась по Казани и окрестностям? Икона, украшенная шестьюстами шестьюдесятью тремя алмазами в восемьдесят карат, ста пятьюдесятью восемью бирманскими рубинами в тридцать пять карат из сокровищницы чуть ли не Али-Бабы, тридцатью двумя изумрудами в двести двадцать карат — из изумрудных шахт самого царя Соломона? Икона, которую содержали с банковских сейфах, сопровождали дюжие вооруженные охранники в бронежилетах и пристегивали в стальных кейсах наручниками к запястьям, была при тебе во время твоего завтрака со шведским столом и твоего сна за тонкой дверью, отрывающейся магнитным ключом? И это когда у нас убивают из-за тысячи рублей, из-за грошовеньких сережек, золотой цепочки и мобильника?

— Да, — кивнул он. — Поразительно, но это я только сейчас осознал в полной мере. А тогда думал лишь о духовной ценности этой иконы, сначала — предположительно, подарочной, может быть, даже софринской, а потом — этой. Может быть, неведение меня и оградило от ужасных страхов…

Я аж покрылась испариной, испугавшись за моего мужа задним числом и прокрутив события на двенадцать лет назад. «Боже мой! — только и подумала я. — Как же часто мы сами не понимаем, от чего ограждает и избавляет нас Господь!»

А меж тем хор на крестном ходе уже запел, а народ подхватил, так что небо и земля огласились молитвой: «Заступница усердная…», так что не было никакого сомнения, что Пресвятая Богородица слышит, видит и милостиво принимает этот словесный дар.

Теги:
Казанская икона Божией Матери
рассказы
протоиерей Владимир (Вигилянский)

Все публикации