Публикации

Вспоминая лекции протоиерея Игоря Цветкова

Дата публикации   Количество просмотров
Все публикации автора
Автор:
Сергей ЗАБАВНОВ
Вспоминая лекции протоиерея Игоря Цветкова

Отпевание клирика Казанской епархии, преподавателя Казанской духовной семинарии протоиерея Игоря Цветкова прошло 30 января 2013 года в храме Ярославских чудотворцев на Арском кладбище города Казани. Проститься с умершим собралось множество верующих, среди которых духовные чада, друзья, преподаватели и студенты Казанской духовной семинарии и все те, кто знал и горячо любил отца Игоря, скончавшегося в ночь с 28 на 29 января после продолжительной тяжелой болезни. Он навсегда останется в памяти и сердцах коллег и воспитанников духовной школы, как замечательный педагог и наставник.

Сегодня и еще очень долго птенцы Казанской духовной семинарии будут гордиться тем, что они были учениками отца Игоря. Замечательный преподаватель, блестящий богослов, пастырь и хороший духовник — далеко не все определения личности протоиерея Игоря.

Первое знакомство с отцом Игорем у многих из нас произошло на втором курсе, когда в расписании дисциплин появилось Основное богословие. С отцом Игорем я был знаком за несколько лет до поступления в семинарию. Помню, мы встретились с ним в поселке Васильево на дороге. Неспешной походкой в коричневом плаще и шляпе он вместе с сыном направлялся с железнодорожного вокзала на дачу, которую имел в нашем поселке. Тогда-то и произошел наш первый разговор, прервавшийся затем до момента моего обучения в семинарии.

На первом курсе по естественному положению вещей у всех студентов происходит адаптация. Приспособиться к системе нам помогали ребята со старших курсов. Они учили нас общению с начальством, делать правильные маневры в той или иной ситуации, давали нам кучу рекомендаций по выживанию на лекциях и послушаниях. Они же и напугали нас отцом Игорем: «Вы загнётесь его учить!», «Экзамен сдать Цветкову нереально!», «На втором курсе вам будет тяжко, Основное начнётся!»… Эти и прочие глаголы нас действительно пугали, но деваться некуда, мы перешли на второй курс, и попали на Основное богословие.

Оказалось не так уж страшно созерцать и слушать лекции отца Игоря, тем более, в отличие от других преподавателей, он не проводил опросы и контрольные и многого от нас не требовал: главное уметь ориентироваться и правильно рассуждать. Здесь вспоминается один из наших экзаменов по Апологетике на пятом курсе. Я подготовил шпаргалку и нагло списывал ответ на выпавший мне билет. Отец Игорь не мог не заметить это и когда я вышел отвечать, стал задавать мне вопросы совсем по другой теме. В заключении он обратился ко мне: «Не знаю, что Вы там списывали, но мне нравится, как Вы рассуждаете… Пятёрки хватит?». Признаюсь, тогда мне стало стыдно и я, склонив голову, вышел, зарекаясь больше никогда не списывать.

Но в том, что лекции отца Игоря воспринимались на слух очень тяжело, наши старшие братья — семинаристы оказались правы. На нашем курсе больше половины поступило после школы и, конечно же, мы не были готовы к латинизированному тексту лекций батюшки Игоря. Ох уж как мы сетовали, выходя из аудитории после его уроков, задавая друг другу вопрос: «ты что-нибудь понял?» ответ был, как правило, отрицательный. Первое что нам запомнилось — это существование трансцендентного и имманентного. Он читал нам по П. Тиллиху «Динамику веры»: «Вера как всеобъемлющий и центрированный акт личности «экстатична». Она трансцендирует как порывы внерационального бессознательного, так и структуры рационального сознательного. Она трансцендирует, их, но не разрушает...»

Однако постепенно мы стали привыкать как к содержанию, так и к форме лекций. Что касается формы, то она была однородной. Каждый вторник перед приездом учителя мы готовили кафедру. Кстати, отец Игорь читал свое богословие исключительно стоя. Однажды, правда мы то ли забыли, то ли поленились принести аналой в аудиторию, за что и получили от батюшки строгий выговор. Такое уж больше не повторялось.

Слушали отца Игоря мы две пары подряд. Это были две последние пары, после которой нам было «велие утешение» за трапезой после утомительных лекций. Отец Игорь трапезничал вместе с нами. Что, наверное, навсегда останется в памяти — это его преждевременный уход из трапезной. Тихо, плавно и свободно, опустив голову и глаза, задумчиво и даже как-то аскетично отец Игорь словно плыл в своей русской рясе к выходу. Мы все провожали его своим взглядом, отвлекаясь от своих тарелок. Таким он был всегда, другим мы просто его не видели. Кажется, он никогда никуда не спешил, всегда в размышлениях шел, погрузившись в свои думы по коридору семинарии.

Время шло. Приближалась пора экзаменов, и нам нужно было дать отчет. В учебной части нам шли навстречу — перед экзаменами отца Игоря отец проректор делал нам в сетке экзаменов больше дней для подготовки. Но все равно непонятный ужас охватывал нас. Мы перечитывали Тиллиха, по нескольку раз прочитывали конспекты, делали шпаргалки, таблицы, некоторые из нас сидели с красными карандашами, подчеркивая самое важное, вечерами делали «философские собрания», обсуждая экзаменационные вопросы. Сдали легко, и, кажется даже без троек.

Во втором семестре мы уже адаптировались к языку отца Игоря и наши уроки стали более живыми, ведь теперь мы стали понимать и как следствие — задавать массу вопросов. Отец Игорь охотно отвечал, одновременно сокрушаясь о нехватке времени.

Преподавая на четвертом курсе Историю русской философии и богословия и на пятом — Апологетику, отец Игорь работал в своем ключе. Но теперь мы не боялись его, а наоборот так влюбились в его уроки, что некоторые из нас выразили желание взять его в научные руководители и написать дипломную работу по его предмету, но никто, кажется, так и не осуществил свою мечту. Зато до нас было написано достаточное количество работ и, судя по качеству и содержанию оных, отец Игорь умел правильно направить студента в нужное русло. Ключевым моментом и тем самым руслом в учении протоиерея Игоря было понятие Единства.

С отцом Игорем можно было поспорить, но никто этого не делал. Даже господа преподаватели, кажется, не противоречили взглядам отца Игоря. Семинаристы это прекрасно знали и всегда советовались с ним, при написании научной работы.

Когда я выбрал тему дипломной работы, то посчитал своим долгом подойти к отцу Игорю и узнать его видение проблемы. Нет, он не был моим научным руководителем, но его совет был тогда кстати, поскольку работу я писал по богословию. Он мне дал несколько советов, познакомил меня с отцом Валентином Асмусом, предложил к прочтению список литературы, и сказал мне, чтобы я обязательно делал акцент на антропологию, и чтобы использовал «Науку о человеке» Несмелова, чьим «поклонником» он был, написав немало строк о нем. В своей работе я должен был показать значение Евхаристии для человека. Как предполагалось, в моей работе будет две части — антропология и евхаристия, которая будет связана дополнительной главой. Незадолго до защиты дипломной работы мой научный руководитель посчитал дополнительную главу лишней и я ее благополучно удалил. На защите дипломной работы, от рецензента встал вполне логичный вопрос: «Как связаны та и другая часть?». Не помню, какие доводы мне пришлось привести, помню одно, что за меня заступился отец Игорь, изрядно перед этим потрепавший мою работу, назвав связь между главами… мистической (!). Неожиданно, поразительно, однако спорно, но в спор никто не вступал. Так я благодаря отцу Игорю защитился.

На пятом курсе он стал редко появляться, поговаривали, что он серьезно болен. Однако на консультацию и последний экзамен он все же нашел силы прийти. По его просьбе он провел экзамен на четвёртом курсе, затем пришел к нам. В перерыве между экзаменами мы поинтересовались результатами четвёртого курса, которые были мягко говоря не впечатляющими. Мы были готовы ко всему, но не к тому, что произошло. Зашел батюшка измученный, явно подуставший от трехчасового экзамена, как обычно склонивши голову, но не терявший чувство юмора. Сразу присел на стул сказав: «Здесь я понимаю все на «5» хотят сдать?». Мы молчали. «Давайте зачетки!»: Он поставил всем «отлично» «автоматом», не задавая ни одного вопроса. Попросил у нас прощения, сожалел, что не мог преподавать по причине болезни, дал нам наставление на жизнь… Тогда мы понимали, что эта встреча была последней, потому что мы уходили из семинарии, но оказалось мы виделись последний раз не с духовной школой, а с отцом Игорем. Он ушел, оставив нам свою любовь к Единому Богу.

Единство… Его космология, антропология, христианское искусство, богословие и философское учение было направлено к одному — Единство. Я не случайно пишу это слово с большой буквы. Так в наши сердца это слово было записано отцом Игорем. Каждый, кто поверхностно знаком с его наследием почувствовал это. Замечательно написаны его статьи на конференции по христианской антропологии, выверенно и изумительно точно ему удалось раскрыть богословие «Святой Троицы» Андрея Рублева, церковность и догматичность творчества отца Игоря раскрывается в его экклезиологических статьях, а неравнодушие к искусству вылилось в его специфическом толковании на творчество художника Константина Васильева, который, кстати, был его лучшим другом.

Богословие протоиерея Игоря Цветкова обязательно найдет своих исследователей. Его вклад в современную богословскую науку неоценим. Могу с уверенностью сказать, что его перо будет продолжать писать руками его учеников.

Мы будем едины, отец Игорь. Будем хотя бы стремиться к тому, чему Вы учили нас… СпасиБо Вам за Ваши уроки!

Царство Небесное, отче!

Теги:
Протоиерей Игорь Цветков
Казанская духовная семинария
вечная память

Все публикации